— Неужели, я поэт?! — с гордостью думал Георг. — Наверное, на Земле такие, как я, очень почитаемые люди. Вот вернусь и… что тогда? А вот что. Сделаю, как и положено — издам книгу. Сборник. И люди будут читать его. И наслаждаться красотою моих стихов. А я буду писать и писать новые, и дарить их человечеству. Какое же это будет счастье, делиться сотворённым с людьми…
Когда замигала надпись «Сближение с Землёй», Георг прижался лицом к одному из иллюминаторов, но ничего не увидел. Всё та же темнота. Тогда он рванул в главный отсек, но и там, в иллюминаторы ничего разглядеть не удалось…
Постовики-роботы на Плутоне определили корабль, как «свой». Корабль ворвался в Солнечную систему на полусветовой скорости, и не снижая её, понёсся к Земле. Когда через четыре минуты с военного крейсера «Урал», курсирующего у пояса астероидов, засекли, что корабль и не думает тормозить, да к тому же покорёжен, как попавшая под каток консервная банка, сбивать было уже поздно. И в следующие шесть минут было принято решение включить над Землёй защитную силовую сеть. Сеть эта предназначалась для дробления больших метеоритов и астероидов и включалась до этого всего раз. Когда комета Энке неожиданно поменяла траекторию и понеслась на Землю, как разъярённая львица на слона. Включение тогда съело все стратегические запасы энергии. Но и теперь выбора не было. Сеть окутала Землю. Челнок прошёл сквозь неё, как сквозь дуршлаг, и уже маленькими, не представляющими угрозы кусочками, мирно полетел к поверхности Земли.
Маленький мальчик подобрал странный кусочек бежевого материала, лежавший на чёрном асфальте и обрадованный находкой, рванул что есть духу домой.
— Папа! Папа! — возбуждённо закричал он, вбегая в центркомнату своей квартиры. — Смотри, что я нашёл!
Отец с пару секунд смотрел на странную вещицу в протянутой руке сына. Потом, недоумённо выпятив губы, взял её и положил на стеклянный столик. В середине комнаты появился старичок в смешном колпаке волшебника.
— Компи, — сказал отец, — Посмотри, что это?
Старичок моргнул глазами.
— Так, есть, — начал он. — ST-Скинекс, сверхпрочный материал, использовался, как искусственная кожа. Надпись Георг. Означает следующее — Гео — Земля, РГ — робот грузчик. Партия таких роботов была выпущена двадцать пять лет назад. Обладали логикой и знанием русского языка. Почти вся партия была признана непригодной для целевой эксплуатации и уничтожена.
— Значит, эта раритетная штука? Хм. Наверное, она чего-нибудь да стоит? — спросил отец.
— Думаю да, сэр, — старичок снова моргнул. — Примерно пару миллионов русских евро.
Отец перевёл взгляд на сына.
— Сынок, — он широко улыбнулся, — Кажется, ты хотел в Диснейленд?
Ветер, несущий…
Вся моя жизнь, с тех пор, как я покинул возраст детства, посвящена одному — избавить наш мир от этой мрази. Вы скажите грубо? Возможно. Но как иначе называть существ с чешуёй вместо кожи, существ, которые умеют дышать под водой, существ, глаза которых холоднее серого льда и кажутся абсолютно безжизненными. Такие бывают только у наших мертвецов, когда они поднимаются из могил, чтобы получить небесную стрелу в сердце. Почему небесную? Да потому, что эта стрела даёт им вторую, настоящую смерть и уносит их души высоко в небеса, за бескрайние тучи, даруя вечный покой в Рое.
Вся моя жизнь… ах, да, я уже кажется…
Вот почему я чувствую себя сейчас просто замечательно. А как ещё должен чувствовать себя земул, который только что лично убил двух водеров? Только замечательно, и никак иначе. Единственно, что портит настроение, это недовольный взгляд командира нашего небольшого отряда. Глоб со вчерашнего дня бубнит что-то насчёт того, что мы уже слишком далеко отошли от наших владений и давно стоило бы повернуть обратно, но Зак и Танга не желают об этом слушать. Да и мне такие мысли нашего вожака не по нутру. И страх его как-то не по нутру. Говорил же ребятам ещё в селении — не стоит выбирать Глоба командиром. Он хоть и здоровый снаружи, но внутри немного малодушен.
— Ну чего, теперь назад? — спрашивает он, смурно оглядев нас.
Зак и Танга кривятся, я отвожу глаза в сторону дороги серого льда, тихо насвистывая песенку, недавно сочинённую музером из нашего поселения, и улыбаюсь правым кончиком рта. Тем, что Глоб не может увидеть.
Он хоть и малодушен, но кулачища у него дай бог. Раза в полтора больше моих, и если набросится, то пары зубов можно лишиться влёгкую.
— Глоб, — слышу я густой бас Зака. — Мы убили уже два десятка водеров. Старшие воины теперь не будут называть нас молодыми слизняками.
Я поворачиваю голову и вижу, как Зак поднимает руку со связкой ушей водеров. Склизких, бледных, мерзких.
— Здесь четыре по десять, и ещё десять с этих пяти срежем, — Зак кивает в сторону только что убитых тварей. — Всё нормально, Глоб.
— Что, ребята? — Глоб усмехается. — В раж вошли? А то, что их в этих местностях больше чем пыли в ваших ушах, это забыли?
— Да чего нам бояться? — встревает в разговор Танга. Голос у него приятный, успокаивающий, потому невольно вызывает доверие. — Что они смогут против нашего оружия? А?
Я подтверждающе киваю, бросая взгляд в сторону убитых. Одному моя стрела вошла прямо в его холодный, мёртвый глаз, а другому под сердце. Глядя на этих тварей и не скажешь, что у них может быть сердце, но наш верч как-то разрезал одну из этих мразей, а потом долго доставал изнутри большой красноватый сгусток.
— У них же только дубинки, а у нас стрельбаки, — продолжает своим приятным голосом Танга. — Убьём ещё три по десять, и тогда Смон Игр назовёт нас лучшими воинами этого круга времени.
Глоб несколько раз задумчиво кивает, сжав свои и без того тонкие губы. Мы терпеливо ждём. Конечно, если сейчас он снова скажет, что нужно возвращаться, начнётся всё тот же спор, что возникал уже не раз за последние два дня. А пока он будет длиться, успеет потемнеть. Думаю Зак и Танга как раз и затягивают все эти споры, чтобы дождаться темноты. По ней всё равно с места не сдвинешься, остаётся лишь находить укрытие и валиться спать, определив жребием кому когда стоять на страже.
— Ладно, придурки, — бросает наконец Глоб и улыбается во весь рот. — Но надо бы найти укрытие получше.
Я перевожу взгляд на командира. На этот вопрос у меня есть хороший ответ.
— Глоб, — говорю я. — Обернись.
— Чего, умник? — непонимающе моргает он глазами.
— Да просто обернись и приглядись получше.
Он оборачивается и несколько секунд молча всматривается вперёд, но похоже ничего не видит. Слепая тетеря.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
